На стыке тысячелетий История 27 Иван-дурак и пьяный мужик в рясе

НА СТЫКЕ ТЫСЯЧЕЛЕТИЙ И В А Н И А Д А или СКАЗОЧНЫЕ ИСТОРИИ про ИВАНА – ДУРАКА из СТРАНЫ СОВЕТОВ

Часть2

ИСТОРИЯ 27

Иван-дурак и Пьяный мужик в рясе

Тьма… Тьма… Тьма…

Иван ужаснулся.

Его окружала вязкая, липкая, кромешная тьма.

Тьма… Тьма… Тьма…

Ни лучика света…

Как тогда.

Там.

В Афгане.

Когда подбили БРДМку, и она на скорости 90 км/час врезалась всей своей бронированной массой в скалу.

Неужто снова случилось нечто подобное?

Иван попробовал пошевелить мозгами.

Получилось. Правда, не очень. Но… получилось!

Память…

Однако, попытка вспомнить хоть что-нибудь посвежее ни к чему не привела.

Иван повторил попытку.

Тьма болезненно вспыхнула.

Иван поднатужился.

Тьма ответила новой вспышкой. Уже поярче. И болью!..

Наконец, Иван сообразил, что у него должны быть глаза, и надо бы разлепить веки.

Получилось. В мозг хлынул белый свет, подхватил тьму и смел ее в подсознание.

Свет озарил внутренние сущности дурака.

Память вернулась.

Вместе с памятью вернулись и чувства.

Все пять. Или больше?

Первая волна света схлынула.

Иван прозрел и увидел мир…

Измененный мир.

Незнакомый.

Пугающий своей неузнаваемостью.

Устрашающий мир.

Мир у черта на куличках стал казаться ему детской забавой по сравнению с миром у человекообразных на печенюшках…

Полыхало.

Огромные языки пламени яростно лизали черное небо.

Горело здание знаний — библиотека Академии наук.

Пепел устилал все вокруг.

Над пепелищем извивался сизый дым инсинуаций.

Завывало, источало и расточало.

Ивана охватило страстное желание немедленно покинуть эту прОклятую часть мира, и он устремился навстречу свежему ветру воли, дувшему с востока.

Ан не тут-то было.

Ветер дул не слабый.

С каждой минутой его напор усиливался.

Ивана сбило с ног и покатило перекати-полем по ухабистой дороге измененного мира.

Бах! Бух! Бум! Он врезался в бампер вяло блуждавшего по дороге внедорожника. Оба — Иван и внедорожник – замерли. Ветер как-то сразу стих. Звенящую тишину пронзило громогласие, исходящее от крупного бородато-лохматого мужика, с огромным трудом вылезшего из внедорожника:

– Это что тут за хрен моржовый и откеда взялся?

Иван остолбенел: перед ним, величаво раскачиваясь яко язык колокола, призывающего на вечернюю, возвышался не просто мужик, а мужик в рясе. Морда мясистая и красная. Глаза под образа и навыкате. Из мужика исходил мощный винный дух.

У Ивана перехватило горло, но все-таки он пробормотал:

– Батюшка, да ты пьян…

– Что?! Это ты, братец, пьян. А я — не я, и лошадь, – он ткнул во внедорожник волосатым пальцем с небывалой величины и немыслимой цены пестнем, – не… не моя. У меня свои проблемы в себе самом. Я сделаю так, что тебе будет… очень больно. Очень…

– За что, батюшка?

– А за всё то, за всё это и за всё другое тоже.

– Тебя что, черт попутал что ли? – Иван стал приходить в себя.

– Попутал. А чё? – Изрыгнул мужик в рясе.

– А ни чё. Сходил бы на отчитку. Вот чё.

– Ах-ха-ха-ха… Да рад бы. Некуда. Киево-Печерская лавра нынче под Врагом человеческим. А Филарет, собака, сам к чертям собачьим укатил. В Америку. Летальное оружие клянчить. Чтоб русский дух из Донбаса вышибить. Аль не в курсах?

– Что? – Иван не поверил своим ушам. – Ты, батюшка, случаем не сумасшедший? Что такое несешь? Совсем очумел?

– Это ты очумел. На. – Мужик протянул Ивану плоскую размером с ладонь штуковину.

– Что это?

– Гаджет, дуралей. Вот. Смотри, слушай, внимай. – Он постучал по штуковине пальцами, и та вдруг начала показывать невиданных гадов, гадин и гадёнышей, говорящих на языке, напоминающем русский с жутким иноземным акцентом.

Иван вот уже в который раз снова остолбенел. Картинки в штуковине сменялись одна за другой: взрывы, пожары, убийства, разврат, обман, богохульство, истязания… все пороки не то что, как на ладони, а действительно на ладони. Выбирай, какой угодно и окунай в непотребство свою душу. Весь адский мир в одной маленькой плоской штуковинке, называемой гаджетом…

Иван встрепенулся, отбросил гадское устройство и с отвращением произнес:

– Какой же ты батюшка? Ты — бес в рясе, коль такое в своем подряснике носишь.

– Ой! – Мужик икнул. – Ты откуда такой тут объявился? Мёртвые сраму не имут. Ты на себя взгляни. Сам всякий стыд потерял, а разглагольствуешь тут… В этой хреновине не только зло, но и добро есть.

– Да? – Ухмыльнулся Иван. – А чего в ней больше — добра или зла?

Тут мужик озадачился и призадумался. Повертел свой гаджет в своих ручищах, повертел да и засунул его обратно в складки необъятной рясы. Потом погрозил Ивану кулачищем, сел в свой внедорожник, газанул сероводородом и был таков.

А Ивану не по себе. Совсем не по себе. И холодно. И голодно. И пить охота. И срам прикрыть нечем. Хуже самого последнего бомжа. И степь да степь кругом…

И в этой степи, в этом чистом гуляй-поле одна единственная дорога на все четыре стороны. Выбирай — не хочу. Выбирай, Иван! Выбирай!

Иван зажмурился, провернулся на голой пятке несколько раз вокруг себя, остановился и чуток приоткрыл глаза. Перед ним стоял ярко-красного цвета кабриолет. За рулем сидела Василиса. Смотрела на Ивана и улыбалась так, как могла улыбаться только она, его Василиса, жена ненаглядная, красавица русская, мастерица и умелица на все руки и ноги, которые, как говорится, от шеи.

– Иванушка, – со всей любовью и нерастраченной женской страстью в голосе произнесла Василиса, – вот ты где, родной мой. Я так и знала, что снова найду тебя голым и одиноким, всего себя в очередной раз запамятовавшим. Садись-ка. Вот так. На. Прикройся пледом. Пристегнись, милый. Скоро будем дома. Чайку попьём. Я тебе всё про всех расскажу. Вкратце, конечно. А то и всей жизни не хватит, чтоб рассказать да объяснить, что к чему и что почем. Погнали, Иван!

И кабриолет взял с места в карьер. Очередная вечность обратилась в миг, и они мигом оказались в чаще леса перед родной избушкой, можно сказать, на курьих ножках типа трехэтажный коттедж а ля особняк.

Иван переступил порог, на обмякших ногах поковылял к своему креслу-дивану, но развалиться в нем не успел. Василиса перехватила его на полпути и перенаправила в душ. Уж больно вонял Иван пепелищем, неприкаянностью и возложенными на него всякими мерзкими тварями санкциями. И был у него такой вид, что хоть картину пиши: без вины виноватый. Сердце Василисы не каменное. Не оставила она Ивана одного в душе. Отмыла, отбрила, высушила, даже спать с собой положила, только вот ничего более того не дала. Отложила на после кофе, который утром подается прямо в постель. Но не всем. И тем очень редко.

Ни Ивану, ни вам, ни даже мне ничего не понятно, что было, что есть, что будет со всеми нами… Авось поутру прояснится и, хотя бы на маленькую толику, определится…

Утром не прояснилось.

Но определилось — пошел снег, началась зима.

(Продолжение следует)

ИСТОРИЯ26 Иван-дурак и Большой начальник

ИСТОРИЯ27 Иван-дурак и Пьяный мужик в рясе

 

 

 

 

 

Предисловие

ИСТОРИЯ1 Первая встреча Ивана-дурака с Василисой Премудрой

ИСТОРИЯ2 Иван-дурак и пионер

ИСТОРИЯ3 Иван-дурак и матрос Железняк

ИСТОРИЯ4 Задница Ивана-дурака

ИСТОРИЯ5 Вторая встреча Ивана-дурака с Василисой Премудрой

ИСТОРИЯ6 Иван-дурак и Чудище-юдище

ИСТОРИЯ7 Иван-дурак и Персидский кот

ИСТОРИЯ8 Иван-дурак и дебаты Украинской Рады

ИСТОРИЯ9 Сон Ивана-дурака, навеянный дебатами Украинской Рады

ИСТОРИЯ10 Иван-дурак, Тетка и Бюрократическая нечисть

ИСТОРИЯ11 Иван-дурак и Нечистая сила

ИСТОРИЯ12 Семейные сцены Ивана-дурака и Василисы Премудрой

ИСТОРИЯ13 Видение Ивана-дурака

ИСТОРИЯ14 Иван-дурак, церковь и трезвяк

ИСТОРИЯ15 Сон Ивана-дурака

ИСТОРИЯ16 Плевок Ивана-дурака

ИСТОРИЯ17 Иван-дурак и голубая мечта Генсека

ИСТОРИЯ18 Иван-дурак и Мавзолей

ИСТОРИЯ19 Иван-дурак и ГУП «ЛенинДЕМОНстрация»

ИСТОРИЯ20 Иван-дурак и ночь в столичной гостинице

ИСТОРИЯ21 Иван-дурак на Афганской войне

ИСТОРИЯ22 Иван-дурак и бандит Надыр-хан

ИСТОРИЯ23 Иван-дурак и апельсины

ИСТОРИЯ24 Иван-дурак и его лица

ИСТОРИЯ25 Иван-дурак в преддверии преисподней

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *