На стыке тысячелетий История 26 Иван-дурак и Большой начальник

НА СТЫКЕ ТЫСЯЧЕЛЕТИЙ И В А Н И А Д А или СКАЗОЧНЫЕ ИСТОРИИ про ИВАНА – ДУРАКА из СТРАНЫ СОВЕТОВ

Часть2

ИСТОРИЯ 26

Иван-дурак и Большой начальник

Горел костер.

Из книг.

Двери библиотек были распахнуты настежь.

Человекоподобные подносили охапки книг и швыряли их в огонь.

Костер, пульсируя, разбухал.

Ненасытное пламя сладострастно урчало и требовательно гудело.

Вокруг костра громоздились тысячи зеркал.

Казалось, разом полыхал весь мир.

Гарь от костра затмевала солнце.

Искры взметались к небу и звезды меркли.

Человекоподобные подносили охапки книг и швыряли их в огонь, подносили охапки книг и швыряли в огонь, и швыряли в огонь, и швыряли, швыряли, швыряли…

… Иван-дурак шел себе и шел, как ему казалось, своей дорогой. Шел и ни о чем не думал. Нет, он, конечно, думал. Но не о чем-то таком эдаком, а так себе, о разном: преимущественно о своем, дурацком. Перед ним простиралась Великая русская равнина. И чего только на этой равнине ни было, чего только ни происходило. Но все в прошлом. В настоящем не было ничего. Пусто. Обезлюдела равнина напрочь. И если кто на ней встречался, так и тот был или соловьем-разбойником, или еще какой нечистой силой, а большей частью – инородцем да иноверцем. Повывели русские людишки самих себя, поистребили. Вот и оказался Иван в гордом одиночестве там, где в заповедные годы проходили фронты битв за всякие никому не нужные показатели и по этому поводу кишмя кишели страсти-мордасти, а люди продавали себя и других оптом и в розницу, ничуть не заботясь о последствиях подобной продажности. В конце концов, они захотели продать все сразу, не сходя с места и не ударяя пальцем о палец. Тогда и стал Вавилонище Вавилоном, который быстро превратился в Вавилончик и рассыпался в прах. Вот по этому праху и брел Иван. Ноги его утопали в прахе по щиколотку. Прах был нежный и мягкий. Лебяжий пух ему и в подметки не годился. Вслед за Иваном прах встревожено взвивался и долго висел в неподвижном воздухе, словно размышлял: вниз или вверх? Над головой Ивана висело обыкновенное солнце. Небо было обычного голубовато-белесого цвета. Ни жарко, ни холодно. Ни сытно, ни голодно. Ни пить, ни выпить неохота. И вокруг один прах, прах, прах. Маета…

Шел, шел Иван и наткнулся на прах, висевший над чьим-то следом. Обрадовался Иван. Не один он в пустыне праха. Взял правее и пошел вдоль следа и стены праха над ним. Долго ли шел, коротко ли, но внезапно обнаружил, что он идет уже вдоль двух стен праха. А через некоторое время – вдоль трех. Круги замкнулись. Иван осознал, что все следы в прахе его и ничьи больше. Он присел в прах в центре им же самим сотворенной вокруг себя круглой стены и призадумался. И ведь было над чем. Что с ним, где он, что делать дальше? Однако сколько ни ломал он свою дурацкую голову, ни на один вопрос ответа так и не нашел. А жаль!

Между тем он обратил внимание, что не чувствует не только голода и жажды, но и усталости, его не клонит ко сну и уже почти не тревожит то положение, в котором он оказался. Взгляд Ивана упал на кисти рук, и к своему великому ужасу он вдруг увидел, насколько они истончились, того и гляди, превратятся в прах. И к удивлению своему сообразил Иван, что если он не хочет смешаться с тем, что вокруг него и под ним, то должен он сквозь это пройти. И встал Иван, и вошел в стену, и прошел насквозь, и вышел с другой стороны, но туда же. Тьфу…

Тоска охватила Ивана. И жалость к самому себе. Понял он, что все, к чему в свое время стремился, пошло прахом. Все, что в свое время исповедовал, рассыпалось в прах. Всего и осталось у Ивана, так это – он сам. И, слава Богу, что еще жив!

Вдруг стена праха качнулась, и из нее вывалился некто человекоподобный с охапкой книг в руках. Иван вздрогнул и метнулся к человекоподобному с объятиями и радостными восклицаниями. Но тот отшатнулся и, увернувшись от Ивана, нырнул обратно в стену праха. Однако при этом он выронил часть книг, и они упали прямо под ноги Ивану. Дурак бросился их поднимать. Он лихорадочно шарил руками в пушистой мгле и, наконец-то, ощутил острые книжные углы. Вытащив из праха уже подернутую тленом книгу, Иван засунул ее за пазуху и стал искать другие. Увы, они уже успели обратиться в прах. Иван снова уселся и вытащил из-за пазухи спасенную драгоценность. Это была Библия. И стал Иван читать, а, прочитав, восстал из праха. И вошел во тьму. И вышел в свет. И столкнулся нос к носу с евростариком.

— А ты что тут делаешь? – задал Иван глупый вопрос.

— Тебя, Иван, поджидаю. Скучно мне без тебя. Неуютно. Заняться нечем. Вечности одна за другой мигом проходят, а каждый миг в вечность растягивается. Рад тебя видеть, Иван, живого, целого и невредимого, да еще до зубов вооруженного. Ну что, жизнь вновь обрела смысл? А коли так, сыграем?

— Погоди, старик. Где это я? – Иван осмотрелся. Они стояли на краю пропасти. Резко пахло гарью. По небу бежали грязно-белые облака. Дул порывистый ветер. Было голодно и холодно. К тому же одежды на Иване не было никакой.

— Где, где? – передразнил евростарик. – В Караганде! Ты, братец, в аду. Аль забыл, как я тебя сюда тащил?

— Зачем?

— Что зачем?

— Зачем тащил?

— А. Да так, скуки ради.

— Врешь.

— Ну и что? – евростарик пожал плечами. – На то я и исчадие. А тебе что, все и всегда одну правду говорили?

— Положим не все и не всегда. Что с того? Здесь только ты да я. Никого другого я не вижу и не слышу.

— Неужели? – удивился евростарик. – Это я сейчас в момент исправлю.

И на Ивана тут же обрушилась лавина всевозможных звуков, а перед глазами замелькал водопад видений. Затошнило. Вырвало. Вывернуло наизнанку.

— Прекрати! – возопил Иван.

— Ни за что, — язвительно произнес евростарик, — если, конечно, не согласишься сыграть со мной.

— Черт с тобой.

— Со мной, со мной, — евростарик радостно закивал и продолжил, — и с тобой, между прочим, тоже. Ладно, уговорил.

Какофония звуков и видений в голове Ивана оборвалась так же внезапно, как и началась. Иван открыл глаза и обнаружил, что он находится в некой уютной приемной какого-то большого начальника. Прямо перед ним с перекошенным в немом крике ртом, и изо всех сил вжавшись в кресло, сидела короткоюбчатая секретарша. На экране стоявшего на столе огромного монитора компьютер деловито листал страницы популярного журнала мод. Иван понял, насколько евростарик его подставил, только тогда, когда обнаружил себя все еще голым, но и в самом деле вооруженным до зубов. Делать нечего, он вошел в дверь к начальнику. Шло какое-то весьма важное совещание. Правда, появление Ивана тут же положило конец бурному обсуждению очередного животрепещущего вопроса. В кабинете воцарилась тишина. Потом она стала пронзительной. Затем стало слышно, как в закоулках евроремонта питаются мыши, ползают тараканы, пищат комары и журчит вода в унитазах жильцов соседнего дома.

Пауза затянулась настолько, что некоторые деловые женщины начали чувствовать себя уже не случайно заглянувшими на огонек в солдатскую баню, а некоторые в известном смысле мужчины пустили слюни. Надо отдать должное – первым нарушил затянувшуюся немую сцену хозяин кабинета.

— Кто такой и по какому праву? – прохрипел он в сторону Ивана.

— А сам-то кто? – в свою очередь спросил Иван.

— Что? – багровея, очевидно, со страху, зарычал начальник.

— А ни че. Я – Иван из страны Советов. Пришел к тебе на прием. А иначе ни к тебе, ни к таким как ты не проберешься, а если и проберешься, так ничего толком не решишь. Понял? Теперь говори, кто ты будешь такой? Посчитаемся. И всем сидеть смирно. И всем внимательно слушать, о чем речь пойдет. Я понятно излагаю? Надеюсь, все по-русски понимают? Не разучились еще?

Присутствовавшие нестройными голосами подтвердили свое понимание серьезности начавшегося на их глазах непонятно чего. А Иван, возвысив голос, продолжил:

— Так кто ты будешь такой?

— Я-то? Я — этот, как его? Начальник.

— Начальник чего? – уточнил Иван.

— ЖКХ, — выдохнул начальник. – Начальник ЖКХ «Уют», то есть «Комфорт». Иванов, то есть Петров, то есть Сидоров, то есть …

— А-а-а! – возопил Иван. – Вот тебя-то, голубчик, мне и надо. До коих пор ты, негодник, будешь менять свои обличия и названия вместо того, чтобы делом, на тебя возложенным, заниматься за народные деньги?

И тут за дверью раздался пронзительный женский крик ужаса. Это визжала секретарша, пришедшая, наконец, в себя, обретшая, так сказать, дар голоса. Вслед за ней завизжали, кто как и кто чем, и все те, кто находился в кабинете под дулами Ивана-дурака. От их крика все лампочки вдребезги разбились, а стекла повылетали. Воспользовавшись Ванькиным сиюминутным замешательством, маленькие начальники и начальницы выскочили из кабинета большого начальника вместе с двойной дверью. Большой начальник остался с Иваном один на один.

— Итак, продолжим, — предложил Иван, скинул все свое оружейное хозяйство на черный офисного типа стол и сел на столь же черный и того же типа стул.

Большой начальник между тем пришел в себя, оклемался, так сказать, и даже перешел в наступление:

— А не пошел бы ты, Иван, на фиг?

— Нет, — спокойно ответил Иван, — не пошел бы. А ты сам-то, почему тут сидишь и никуда не идешь?

— Мне, Иван, как ты, надеюсь, понимаешь, идти некуда. Я — лицо должностное, подневольное. Я нахожусь как раз там, куда меня послали. Помнишь, при коммунистах была номенклатура? Так вот. Нынче это – табель о рангах. Можно сказать, табельклатура. Никуда ты, Иван, от меня не денешься. Куда бы ты ни пошел, всюду наткнешься на меня, Большого начальника. Ладно, выкладывай, с чем пожаловал. Так уж и быть, выслушаю. Может, и помогу чем. Я тебе, а ты мне. Сговоримся. То есть договоримся. Согласно Гражданскому Кодексу в этой стране на все случаи жизни исключительно договорные отношения. Хочешь — устно, а не хочешь – письменно. Слушаю, Иван. Но предупреждаю: все равно кину – или через дефолт, или еще как. Дело техники. Было бы желание. А оно есть. Постоянное и непреодолимое. Таково мое внутреннее устройство.

— Ты, начальник, хоть и Большой, но зубы мне не заговоришь. Нету у меня зубов. Все съел. В общем, так. Надо везде сделать капитальный ремонт, вставить лампочки и стекла, заменить водопроводные и канализационные трубы, оборудовать детские площадки, осушить подвалы и покрыть крыши. Все. Извини, если что не так, не в той последовательности или если что забыл. Сам знаешь, не маленький.

— Помилуй, Иван, где на все про все денег взять? Ты же видишь, у меня у самого в кабинете все лампочки разбиты и все стекла выбиты. Тебе не холодно? А то за дверью, наверное, уже приготовили рубашку и не одну. Сходи, посмотри. Примерь.

— Ага. Нашел дурака. Там меня давно уже твои менты из ментушки да санитары из психушки поджидают. Слышь, — копошатся за дверью. Рубашки друг на дружку примеряют. Мой размерчик подыскивают. А войти все одно боятся. Не за тебя. И не меня. За себя. Ну что, по делу будем говорить или так из пустого в порожнее переливать, мол, мели Емеля, твоя неделя? А? – Иван потянулся к оружию, взял, что под руку подвернулось, и клацнул затвором. Копошение за дверью прекратилось.

Большой начальник помрачнел, но в его голосе уже улавливались металлические нотки:

— Ты вот что, Иван, не думай, что тебе это с рук сойдет.

— А я и не думаю. Думать да делать тебе положено за мои деньги. Ты, гад, чьи денежки в виде зарплаты получаешь? А?

— Бюджетные.

— Ха. А в бюджет они из чьего кармана поступают? А?

— Не из кармана, а из кассы предприятий и организаций в виде налогов. Понял, Иван? И нечего тут мне демагогию разводить. Думаешь из твоего кармана да из карманов таких как ты, да? Много там, в ваших карманах, чего лежит. Как же?! Одни дыры, да может еще какие жалкие крохи. Лично мы за счет нефтегазовой трубы живем. И это мы даем вам право на жизнь и все такое, а не вы нам. Это мы Конституцию писали. Для вас. А не вы для нас. А где ваше спасибо? Ага. Дождешься! От вас одно нытье исходит: плохо, мало, дайте еще чего-нибудь. Да нам самим на жизнь не хватает. А такой ленивой да пьяной общности, как вы, советский и постсоветский народ, свет не видывал. Хотя мы тоже хороши: наговорили вам про ваши сказочные богатства, а вы и поверили. Эти богатства осваивать надо. А кем? Вами? Да вы сами себе лампочку в подъезде не ввернете, а если кто ввернет, так тут же кто-нибудь из вас же и вывернет, чтобы лишний раз в магазин не идти да лишний рубль на самогон тут же в подъезде и потратить. Вот мы вас и зовем быдло. А что делать? Не китайцами ж, в самом деле, заселять российские земли? С ними, как ни как, делиться придется. А, ничего, вас на наш век хватит, а своих детей мы пристроим, куда надо и там, где надо. У нас долларов уже сейчас больше, чем на всей остальной Земле. А скоро у нас и евро будет больше, чем в Европе. Брось, Иван, пушку, надень рубашку и присоединяйся к…

Иван выстрелил. Он не хотел. Как-то так получилось. Само собой. Начальник пошатнулся. Глаза его округлились. Он захрипел. И рухнул под ноги Ивана. Однако тут же встал. Отряхнулся. И спокойным таким голосом, как ни в чем не бывало, спросил:

— Полегчало?

Иван произнес что-то такое нечленораздельное.

Начальник весело хохотнул, хлопнул Ивана по плечу и забрал из его рук пукалку. Осмотрел. Брезгливо передернул плечами и отбросил ее в сторону.

— Головешка какая-то… Ты, Иван, стреляй, если что. Не бойся. Ты мне вреда не причинишь. Себе — можешь. А мне — нет. Я же друг, товарищ и брат Президента. Мы с ним еще с прошлого века, можно сказать, тысячелетия хороводимся. С того самого Санкт-Петербурга, который под Собчаком лежал. Бандитского. В нем никто не выживал, кроме нас, железофеликсных и своихнесдаваемых.

— И много вас таких? — осмелился спросить ошарашенный Иван.

— Любопытный? Ладно. Запоминай, а то мало ли, стрелять вздумаешь… Так чтоб патроны зря не тратил. В нашей стране всегда есть, кого можно и даже нужно подстрелить, и кто обязательно помрет от самой что ни на есть мало-мальской царапины. Не перевелись еще романтики да кисейные барышни. Слушай. И запоминай: Игорёха Сечин, Митька Медведев, Алёха Миллер, Витька Зубков, Вовка Чуров, Алексашка Кудрин, Герка Греф, Толя Чубайс, Серега Игнатьев, Дима Козак, Витя Иванов, Володька Кожин, Лёня Рейман, Серега Нарышкин, Сергей Иванов, Колька Патрушев, Витька Черкесов, Сережка Смирнов, Сашка Бортников, Жора Полтавченко, Витя Золотов…

— Стой, начальник. Хватит. Я же не упомню всех.

— А всех и не надо никому и никогда упоминать. Да я, можно сказать, и закончил. Теперь ты ни в кого стрелять из своих пукалок уже не будешь. Верно?

— Да, верно.

— А почему?

— Потому что без толку.

— Сообразительный, однако. Хочешь ко мне на работу?

— Кем?

— Советником.

— А чего делать-то?

— Ничего. Советники ничего и никогда не делают. Они просто получают деньги. Причем, заметь, именно за то, что ничего не делают. Иначе был бы большой бардак в нашей стране.

Иван помрачнел и пробурчал:

— А разве в стране порядок?

— Да, порядок. — Утвердительно произнес начальник. — Твердый порядок. Все знают, кто есть кто, зачем и почему. И не мешают друг другу. И народ доволен. Потому что свобода слова. Никакой цензуры. Никаких ограничений. Тюрьмы уже почти пустые. Основные преступления, за которые сидят, — против личности. А если украл и попался — отдай половину или больше и гуляй на свободе. Условно. Конечно, бывают перегибы. Воруют не по чину. Или взятки берут, а делиться не хотят. Таких завсегда надо строжить. Нельзя таким спуску давать. Иначе всем захочется, и наступит бардак. Хаос. Неуправляемый. Как в штатах. В Китае тех, кто из казны мимо казны, расстреливают. А у нас нет. Зачем? Всегда можно договориться и вернуть все обратно в общак.., то есть в казну. Ну не все… Часть, конечно, уже будет потрачена. Сам понимаешь, издержки. Зато больше мимо казны из казны никто не пронесет. Да и тот, который попался, больше не будет. Гестапо работает. И работает хорошо.

— Какое гестапо? — Встрепенулся Иван.

— Известно какое. Химическое и установочное. Сейчас все просто: укольчик и вся информация на жестком диске, пара слов в одно ухо влетит, из другого вылетит, и человек сам, когда надо, или под машину шагнет, или на Карибах захлебнется, или из самолета покурить выйдет… Да мало ли… Вот и ты… Думаешь , что ты здесь? Хорохоришься. Весь из себя такой. А на самом деле тебя нет. Может, и был когда-то какой-то Иван-дурак на белом свете. Был, да весь вышел. Нет тебя, дурака. Целой страны нет, в которой ты родился. А тебя нет и подавно. Так что сгинь, Иван, с глаз моих долой. Сгинь. Не то хуже будет. Хотя.., куда уж хуже? Хуже уже некуда. Но все равно сгинь. Потому что ты к любому худшему и даже самому наихудшему привыкший. Поэтому от тебя можно избавиться только одним способом: весь дух из тебя вышибить, а оставшееся изничтожить.

Большой начальник весь налился кровью. Стал багровым. Потом пунцовым. Потом натужно так крякнул и хлопнул в ладоши. Ивана подбросило и об пол шмякнуло. Всё его оружие разлетелось вдребезги. Контуженное тело растеклось и просочилось в подполье. Там оно материализовалось и оконфузилось.

Тьма…

(Продолжение следует)

ИСТОРИЯ26 Иван-дурак и Большой начальник

ИСТОРИЯ27 Иван-дурак и Пьяный мужик в рясе

 

 

 

 

 

 

 

Предисловие

ИСТОРИЯ1 Первая встреча Ивана-дурака с Василисой Премудрой

ИСТОРИЯ2 Иван-дурак и пионер

ИСТОРИЯ3 Иван-дурак и матрос Железняк

ИСТОРИЯ4 Задница Ивана-дурака

ИСТОРИЯ5 Вторая встреча Ивана-дурака с Василисой Премудрой

ИСТОРИЯ6 Иван-дурак и Чудище-юдище

ИСТОРИЯ7 Иван-дурак и Персидский кот

ИСТОРИЯ8 Иван-дурак и дебаты Украинской Рады

ИСТОРИЯ9 Сон Ивана-дурака, навеянный дебатами Украинской Рады

ИСТОРИЯ10 Иван-дурак, Тетка и Бюрократическая нечисть

ИСТОРИЯ11 Иван-дурак и Нечистая сила

ИСТОРИЯ12 Семейные сцены Ивана-дурака и Василисы Премудрой

ИСТОРИЯ13 Видение Ивана-дурака

ИСТОРИЯ14 Иван-дурак, церковь и трезвяк

ИСТОРИЯ15 Сон Ивана-дурака

ИСТОРИЯ16 Плевок Ивана-дурака

ИСТОРИЯ17 Иван-дурак и голубая мечта Генсека

ИСТОРИЯ18 Иван-дурак и Мавзолей

ИСТОРИЯ19 Иван-дурак и ГУП «ЛенинДЕМОНстрация»

ИСТОРИЯ20 Иван-дурак и ночь в столичной гостинице

ИСТОРИЯ21 Иван-дурак на Афганской войне

ИСТОРИЯ22 Иван-дурак и бандит Надыр-хан

ИСТОРИЯ23 Иван-дурак и апельсины

ИСТОРИЯ24 Иван-дурак и его лица

ИСТОРИЯ25 Иван-дурак в преддверии преисподней

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *