Дорогами Афганистана

Недавно на сайте ArtOfWar  я обнаружил статью  Семянив Владимира Владимировича “Дорогами Афганистана”.  Статья посвящена Шиндантскому отряду сопровождения колонн. Владимир Семянив описывает дорогу от Турагунди до Кандагара именно в те годы, когда я, будучи начальником подвижного рентгенкабинета, обслуживал личный состав частей и подразделений, расположенных вдоль этой дороги.
( І ) Весна 84г. Шиндант , Отряд Сопровождения на ДП (досмотровый пункт) , при вьезде ,со стороны Герата . По приказу комдива несколько человек, с батареи ПТУРС и ВУНА, вместе с нашим взводным л-нтом Сериком , были откомандированы для сопровождения колонн на Кандагар и по направлению к нашей границе – Турагунди…

Накануне получили новые БРДМ-2, проверяли комплектацию, чистили от смазки пулеметы, снаряжали боекомплект. Все нам завидовали, а как же – новички, только что прибыли, и им сразу  ,,нульовые” машины – ,,муха не е…сь”…

Но в этом не было ни нашей вины, ни заслуги. Были какие-то договоренности нашего взводного со штабом дивизии. Оттуда поступил приказ. Вот и все дела.

Стояли теплые солнечные дни, и мы, работая возле машин, с наслаждением нежились под ласковыми лучами афганской весны. У всех было приподнятое настроение и никакого ощущения, что где-то рядом война, выстрелы в упор из засад, подрывы на фугасах…

Вскоре новые экипажи с командиром отряда капитаном Логачевым выехали на полигон для проведения учебных стрельб из пулеметов. Неописуемое впечатление произвели на нас огневая мощь КПВТ (крупнокалиберный пулемет Владимирова танковый – калибр14.5мм) и еще то, что в действие пулеметы приводились кнопками электроспуска.

В экипаж я попал с Сергеем Алексеевым, соседом по батарее ПТУР: он водитель, я пулеметчик, оба были в Ашхабаде, в артиллерийской учебке. С моего взвода еще были Володя Сергеев и Александр Рачеев – оба земляки, оба в одном экипаже.

В ожидании выездов произошел неприятный случай. Позвонили из штаба дивизии, сообщили, что с какого-то подразделения сбежал солдат с оружием – нужна машина для ,, комендачей”. Согласился ехать Володя Сергеев, так как его машина была полностью готова. Поехал на КП дивизии, а дальше еще с несколькими машинами обложили ,,беглеца”, и тот, видя безвыходность положения, когда броней прижали со всех сторон, приставил автомат к груди и нажал на спусковой крючок. Нелепость этой трагедии в том , что это свои сослуживцы довели молодого парня до суицида. Жестокие издевательства, надругательства над личностью, были не как исключение, а скорее – как закономерность… Офицеры не вмешивались, да и, по- большому счету, не хотели этим заниматся, зачем портить себе спокойную жизнь. Главное, чтоб подразделение выполняло свою задачу.

Приказы ,,рожай”  запчасти к машинам, ,,курево” и ,,хавку” вечером и даже ночью, казаны для приготовления пищи – такие будни ,,молодого” солдата в подразделении. Помню, какие эмоции вызвали у меня выкрики старослужащих с кузова проезжавшего ,,ЗИЛ-130″: ,,Духи”, вешайтесь! – Летело над рядом стоявших , только что прибывших из Союза парней, выражая радостное превосходство, осознающее в будущем унижение и твою никчемную безвыходность. Но это еще ничего, в сравнении с тем, что были случаи, когда ,,деды” и ,,дембеля” заставляли ,,молодых” доставать анашу и героин ночью, проходя сквозь внутреннее оцепление, направляясь к постам сорбосов, где могли их в любую минуту пристрелить  или свои, или афганцы…

И вот, наконец, рейс в Кандагар. Получили сухпай, определились, с какой колонной будем ехать. На рассвете, прогрев двигатели и проверив длинными очередями , зенитки и пулеметы, “КАМАЗы-наливники” выстраиваются на ,,бетонке”. По-моему в этот выезд с отряда мы ехали только одни. Длинный сигнал ведущей машины.., и колонна с едким, черным дымом выхлопных газов начинает движение. Новая БРДМ с нежным урчанием форсированного двигателя от ГАЗ-53, несется, перестукивая колесами на стыках между плитами дорожного покрытия.

Минуем КПП дивизии, частично спадает нервное напряжение, всегда присутствующее в подразделении, вызванное давлением офицеров и самими отношениями между солдатами. Возникает ощущение свободы. Предвкушение созерцания неизведанного, ждущего впереди, преобладает над подсознательным чувством опасности. Через небольшое лобовое стекло, вырезанное в брони, проносятся глинобитные строения афганских поселений, сухие речушки и арыки, скудная растительность полу – пустыни, представленная верблюжей колючкой, шаровидными островками твердой как проволока травы, и в тех местах, где иногда бывает влага, различными видами низко – растущего можжевельника. Через открытые люки нарастал шум потока встречного воздуха. Дорога то петляла между небольшими сопками и отдельно стоящими, пирамидальной формы горами, то вырывалась и неслась прямой линией, неся на себе змею из десятков армейских грузовиков.

Колонна с каждым часом все дальше и дальше уходила на юг, останавливаясь, чтобы отметиться на сторожевых заставах и подождать отставшее техзамыкание. В такие минуты солдаты с удовольствием выскакивали из кабин, чтобы размять затекшие мышцы, выкурить с товарищем сигарету, и, если позволяло время, искупатся в водоеме на территории нашей ,,точки”. Помню было три места, где мы могли спокойно охладится от всеиспепеляющего зноя – ,,Чара”, в Гиришке под мостом и бассейн в Кучкинахуд, еще иногда на обратном пути в Фарахруде возле моста.

И вот длинный подъем на Карвангахский перевал, спуск и через несколько десятков километров – Диларам . Память отказывается отвечать, ночевали ли мы в Дилараме или где -то раньше, но помнит, что здесь на стоянке встретили наш БРДМ с отряда, и ребята напросились взять их на ,,сцепку” до Кандагара, так как повреждение незначительное, что-то с крестовиной кардана, а у ребят на аэродроме (конечный пункт следования) есть запчасти. По своей ,,зеленой” наивности не смогли отказаться.

Мост через речку Хашруд проехали, буксируя второй ,,броник”. Машина уже не так резво бежала, двигатель тяжело урчал, но не сдавался. Так мы доехали до Гиришка. Небольшой отдых и снова в путь. Без приключений проехали Яхчаль, поворот на Лашкаргах, снова отметились в Кучкинахуд. Солнце уже клонилось ближе к вечеру. И опять по своей молодой дурости, прибавив ,,газку “, обогнали колонну и рванули вперед.

Две машины на безлюдной дороге, связанные тросом, мчались вперед навстречу неизвестности, зная, что где-то надо сворачивать в пустыню к стоявшему там батальону охраны. Искали съезды с дороги, но не заметив по той причине, что ехали впервые, пролетели мимо. Первые мысли сомнения нахлынули на нас, когда увидели расстрелянные цистерны из под горючего на обочине, еще дальше развороченная ,,фугасом” бетонка. Воронки от взрывов занимали половину дороги, так что приходилось петлять. Вдалеке справа видневшиеся громадные барханы усугубляли и без того мрачную действительность. Окончательно глаза полезли на лоб, когда мы увидели прямо перед собой, с левой стороны бетонки, колонну сожженных КАМАЗов-сухогрузов. Остовы пятерых машин стояли рядом с нами, а дальше виднелись еще и еще. Грузовики возвращались уже из Кандагара пустые, почему их ,,духи ” ,,забили ” непонятно. Чело залило холодным потом, язык стал сухим и большим, все тело занемело. Мозг сверлила одна и та же мысль: ,, Влипли конкретно!”

– Что делать?  Как развернуться на узкой, оставшейся свободной дороге? – Мозг лихорадочно работал, выискивая правильное решение. – Одно спасение,только разворачиваться, любой ценой! Ничего лучшего не оставалось.

Но как развернуть неработающую машину? Выбора не было. Я и второй пулеметчик с оружием в руках выскакиваем из БРДМ-ов.  Атмосфера вокруг накалена и звенит, как натянувшаяся струна, готовая в любую минуту прогреметь автоматными очередями и выстрелами из гранатометов. Поочередно снимая трос, разворачиваем на 90 градусов первую машину. Сухие остовы от бушевавшего огня на дороге и, с противоположной стороны, зеленые кусты и деревья говорят о том, что с этого места начинается ,,зеленка”, одно из опаснейших мест по дороге на Кандагар. Голова вертится как на шарнире, выискивая безумным взглядом, не промелькнет  ли по глиняным развалинам дувалов белая ткань чалмы или шароваров. Закипевший мозг бурлит командами. — Давай быстрее! Быстрее!– До крови изодрав руки, то снимая, то натягивая на крюк трос, охрипшим от волнения голосом, подающим указания, куда выворачивать руль, то подтягивая, то протаскивая другой БРДМ, нам удается развернуть машины. Уже сидя внутри, виноватыми взглядами смотрим друг на друга, возвращаясь назад, все дальше и дальше уезжая от реальной опасности. Мы живы… Впереди на дороге показались ,,наливники”, съезжавшие в пустыню .

(ІІ) 1984 год, лето, рассвет. Просыпаемся от удара метала по броне нашего БРДМ-2. (В основном все спали в своих машинах, постелив на дно отсека матрацы, подушки и солдатские одеяла. На зиму старались достать, кто как мог, афганские, ватные).
,, Подъем! Подъем! “,  – прапорщик бьет по броне, пока не откроются люки, и не высунутся наши головы, сигнализируя, что мы уже проснулись. Экипаж БРДМ -2 человека: я – пулеметчик, и мой напарник – водитель ,,Афоня”. В Афганистане к товарищам часто липли прозвища, по которым звали так до ,,дембеля”.

Неохотно вылазим из машины, взувая шнурованные полу – сапожки. На построение, которое происходило утром и вечером перед проверкой личного состава, и объявление приказа (кому, куда и с какой колонной ехать) обязательно должен явиться по всей форме одежды и даже с головным убором. Затем в течение дня могли быть и в тапочках, на это уже офицеры особого внимания не обращали.

Командиром нашего отряда сопровождения был капитан Логачев из танкового полка. Отряд создан из солдат откомандированных из подразделений дивизии. До 1983 г. для сопровождения колонн выделялась бронетехника из нашего 371 полка, были БРДМ-ы и ,,зеушка ” на ЗиЛ-130.

Проверка всегда проходила на импровизированном ,,плацу” у гигантской металлической бочки, переоборудованной для жилья офицерского состава. Напротив стояла наша солдатская палатка, с двухъярусными кроватями, но в ней проживали преимущественно те солдаты, которые в настоящее время были без машин .

Через дорогу  Турагунди – Герат – Кандагар на пустыре  уже выстраивались в колонны ,,сухо грузы”, ,, наливники”, ,,бомбовозы “. Слышны короткие очереди зенитных установок, а затем характерные хлопки -разрывы снарядов в воздухе. То зенитчики испытывают орудия.

У старшины забираем надлежащий нам сухпаёк и вытряхиваем из коробок, чтобы занимал меньше места , загружаем внутрь машины, распихивая во все впадины и выемки позади коробок с патронами. Боекомплект для пулеметов КПВТ и ПКТ составлял  500 и 2000 шт. В основном все хотели ехать с ,, наливниками”, они везли ,,керосин” в Кандагар для боевых самолетов и вертолетов. По дороге у них можно было выпросить томливо и продать афганцам, а на вырученные деньги купить арбузы, дыни, виноград, гранаты. На складе ГСМ заправляем бензин в 2 бака, по самую горловину, он в дороге никогда не бывает лишним, ведь впереди больше, чем 500 км.

Ждем , когда наша колонна начнет двигаться. На всякий случай договариваемся на какой частоте мы будем в эфире Р-123 и какие позывные. Как правило, с колонной ехали 2 наших БРДМ, одна спереди – недалеко от начальника, вторая – в середине, а в замыкании – их машина  ,,КАМАЗ”, ,,Урал” или ,, ЗиЛ'”-130 с зенитной установкой на борту или пулеметом КПВТ.
Иногда , с нами ехали офицеры, но почему-то их постоянно не хватало. Мы не очень расстраивались. Без них чувствовали себя свободнее.

И вот длинная сирена, сигнал колонне двигаться. Один за другим КАМАЗ-5320 и ,, шаланды”5410, груженные огромными бочками, с натуженным рыком и облаками черного дыма из выхлопных труб, выкатываются на ,,бетонку “. Проходим через КПП дивизии, рядом, слева, на стоянке – несколько БМП с разведбата и ,,наполусогнутых ” пленные душманы. Больше всего в дивизии воевал ОРБ (отдельный разведывательный батальон). Им всегда поручали самые сложные задачи – ночные вылазки, засады на иранской границе, все форс-мажорные ситуации (похищение и исчезновение солдат, помощь тем, кто попал в засаду) .

Сразу за контрольно-пропускным пунктом окраина кишлака Чихчарах, входящего в состав Шинданта.
По левую сторону шоссе стояли ,,дуканы” (афганские магазины). Однажды, когда мы возвращались из Кандагара, их с надрывным ревом моторов ,,утюжили” танки и БМП (был обстрел из этих дуканов КПП и штаба дивизии). Дальше кишлак (по прошествии 25 – лет я не помню названия). Здесь мы могли последний раз ,,затовариться “, перед въездом в дивизию. Здесь я впервые увидел, что дрова можно продавать на вес.

Колонна растягивается по ,,бетонке” с каждым километром все больше и больше. Когда главная машина двигается со скоростью 30-40 км/час, середина 60-70 , то замыкание уже все 80 . За кишлаком начинался отрезок дороги в сплошных выбоинах. Чтобы легче ехать, водители сворачивали на обочину, и тогда высоко в небо поднимались столбы пыли .
Мы не боялись ехать по обочине, потому что напротив слева на крутой горке стояла наша сторожевая застава, называли ее ,,точка”,,22 км”, с минометной батареей. Они держали под контролем окружающую территорию. А может, и не хотели думать, что на обочине может быть мина или ,, фугас “. Проезжали выбоины и облегченно вздыхали. Теперь можно вдохнуть чистого, без пыли, воздуха, прибавить скорость. Дорога проходила по гористой полу-пустыне. Вдали виднелись гряды гор , их вершины, чередуясь друг с другом, образовывали сплошные хребты, уходя зубастыми линиями за горизонт. Сидя сверху на броне БРДМ, ловя упругий поток освежающего воздуха, с любопытством рассматриваю окружающую местность. Перед глазами проплывают русла высохших ручьев с выветрившимися пологими берегами, зеленые мячики островков верблюжьей колючки и жест кой, как проволока, осоки, солянки .

Движемся так, чтобы в поле зрения, спереди и сзади, были видны несколько машин. Колонна останавливается на наклонной, господствующей над местностью горке. Старший офицер идет докладывать на ,,блок-пост 55 км” о прибытии колонны, а мы имеем немного времени, чтобы наскоро подкрепиться сухпайком. Особенно популярными у солдат  были гуляш и сосисочный фарш. Все это съедали в первую очередь.

Звучит длинный сигнал, извещая, что главная машина начинает движение. Уже внутри ,,броника”, запивая водой вприкуску с рафинированным сахаром завтрак, набираем скорость, вклиниваемся в колонну КАМАЗов. И снова полу-разрушенные мосты через овраги и высохнувшие рукава рек с одиночными кустами тамарикса и лоха. Снова подозрительные взгляды на сопки и придвинутые вплотную к дороге отвесные скалы и одиночные горы. Снова едкое, загнаное куда-то глубоко внутрь чувство опасности, испаряясь, трансформируется вокруг каждого из нас, и уже держит так до самого Кандагара. Еще 41км дороги и вот длинный мост через реку Фарах-Руд. Рядом 2-х этажное здание бывшей гостиницы, где разместилось наше подразделение.

Мы все называли этот нас. пункт Фарах руд, но в действительности такого названия на карте нет. Недалеко от моста раскинулся большой нас. пункт Даулатабат. В один из дней сюда в отель с инспекцией явились генерал из дивизии и нач. артиллерии полка. На обеде в честь высоких гостей  оказалось, что хлеб не выпеченный. Генерал приказал прапорщику, который отвечал за выпечку хлеба, съесть 2 кг булку. В тот день были тщательно проверены подвалы здания, и вскоре в Союз полетели ковры и даже электронагревательные приборы импортного производства.

Дальше за Фарахрудом следующая остановка Галамех, но я эту заставу не помню. За ней  перед перевалом ст. застава Карвангах. Между ними в 1987 г., в районе нас.пункта Ландайкарез была разгромлена колонна 0016 , сгорело более 12 машин ,,наливников”, 2 танка, 3 БМП и БРДМ из нашего отряда, погибли солдаты и офицеры.

Где-то в этом районе была Черная гора, с которой обстреливал колонны наш сержант ,,Рыжий”, который прошел ,,учебку” в Ашхабаде и в 82-83 гг. при невыясненных обстоятельствах перешел на сторону ,,духов “. Здесь дорога постепенно поднималась вверх, заходя в предгорья, проскакивая по нескольким мостам через небольшую р. Карвангах, делая изгиб и упираясь в глубокое ущелье, чтобы пройти вверх на перевал между двумя високими хребтами – слева горы Халинггар, справа – Сиахбанд. Как раз здесь, в небольшом низовье справа ниже дороги, за рекой солдаты наспех сложили из камня небольшие домики с амбразурами для крупнокалиберных пулеметов.  ,,Точку” основали после того, как в мае 83-го ,, духи” разгромили колонну ,,наливников “. Подбили первую машину и дорогой вниз поплыла река огня. Рассказывали, что в том бою два солдата забежали в водоотводную трубу под дорогой, а там ,, духи “,  увидели их и наутек. Что они там делали, были ли это простые пастухи, неизвестно. Еще в 84-м, когда мы ездили в Кандагар на обочине стоял обелиск погибшим водителям и остовы КАМАЗов. Все , что можно было снять, давно сняли, остались только голые рамы.

Дорога поднималась вверх и за перевалом круто поворачивала вправо. Здесь  мы уже себя чувствовали свободнее, просто скатывались с горы, сопротивляясь упругому встречному ветру. До Диларамы оставалось 56 км, а впереди еще располагалась ст. застава Чары.
Или еще мы называли ее Памятник. Здесь действительно установлен обелиск советским специалистам, которые строили дорогу и погибли во время ,,селевого потока” весной 1964г.

Порой, возвращаясь из Кандагара, колонна ночевала на этой ,,точке”. Машины выстраивались сразу  за обелиском. Мы – справа от колонны, насколько позволяла территория стоянки. Рядом находилась огневая позиция гаубицы Д-30, напротив вдали возвышалась гора пирамидальной формы, и я, глядя на нее, всегда себе задавал вопрос, кто этот смельчак, который смог залезть на такую висоту и установить красный флаг. Еще эта ,,точка” славилась местным сафари – офицеры на МТЛБ ездили на охоту в заросли тугайных кустарников  в русле небольшой реки, убивали джейранов и сайгаков. Чувствовали себя достаточно свободно, потому что под дулами арт. стволов держали в повиновении все окрестные кишлаки. Система была проста: несколько залпов из Д-30, и через некоторое время старейшины сами приносили продукты, овощи и фрукты .

Диларам -215км от Шинданта. Преимущественно колонны оставались здесь на ночевку. Машины выстраивались в два ряда кабинами напротив. Мы всегда становились в стороне, чтобы пыль от колес не летела в нашу сторону. Вытаскивали из машин продуктовые запасы и готовили импровизированный ужин. Разогревали на огне, с банок залитых ,,соляркой”, консервы из рисовой или гречневой каши, если было больше времени, то готовили борщ или на большой сковороде жарили картошку. Особым деликатесом был оригинальный ,,Львовский кофе” со сгущенным молоком ,или сливками.

Просыпаемся рано утром от непрерывного сигнала машины нач.колоны и, выглянув из люка, наблюдаем, как в предрассветной мгле КАМАЗы неспешно один за другим выстраиваются на дороге. Собрав свои пожитки и ополоснув лица, срываемся с места и вклиниваемся в колонну. Пройдя длинный мост  через полноводную реку Хашруд, направляемся в сторону Гиришек. Этот участок дороги проходит по однообразной местности степи Абадашт , то извиваясь между невысокими сопками , то направляясь прямо, проскальзывает по ущелью горы Тамбигар  справа и хребта Тальхакгар слева, упирается в ст.заставу Тальхак. Подъезжаем к Гиришку. Солнце поднимается ближе к полудню, непрерывно посылая на колонну  раскаленные лучи. С нами еще прапорщик, подсел по дороге, чтоб доехать в расположение десантно-штурмового батальна.

Когда вдалеке уже замаячили очертания поселения , ,,Афоня ” сворачивает на обочину . – ,, Греется” , – недовольно бурчит, русый, с белым пушком , на оттопыренной верхней губе, вечно чумазый, невысокого роста  парнишка из Брянщины. Еще несколько раз останавливаемся, охлаждая двигатель, бесполезно с надеждой вглядываясь вдаль, мечтая увидеть воду, но понимаем, что это только мираж, созданный раскаленным воздухом. Помогло то, что недалеко от Гиришек афганцы пустили воду по арыку, чтоб наполнить поля перед севбой.

Не помню, как мы проехали мост, как оказались на стоянке за горой, в горловине которой расположился ДШБ с Кандагарской бригады. Когда остыл двигатель , Саша, я все же вспомнил, как звали ,, Афоню”, объявил : -,, Прокладка, а может и головка? ” К сожалению, наша бронетехника не выдерживала афганской жары. Если ,,дизеля” еще как-то ,, ходили”, то для карбюраторных двигателей БРДМ-2, БТР-60, БТР-70 это были самые уязвимые места. Посоветовавшись, мы решили,  с первой колонной из Кандагара я поеду в отряд за запчастями, а он за это время  разберет двигатель.

Приехав в расположение, я ничего хорошего для себя не услышал. Зампотех сказал, что эти запчасти сплошной дефицит и в дивизии их практически нет. Подумав, решил поговорить с нашим лейтенантом, взводным. Он также прикомандирован в отряд сопровождения, а перспектива ,,париться” здесь без машины не предвещала ничего хорошего. Взводный Володя Серик, черноволосый, среднего роста, с небольшими усиками, только недавно окончил артиллерийское училище (у которого в Одессе осталась жена-медик с годовалым ребенком на руках) пообещал помощь, но для большей уверенности нужны ,,пайсы”, около 2-2,5 тыс. афгани.

Заняв деньги у ребят, подъезжаем в подразделение рембат  или какой-то склад. Сказали, что заходить могу я один, с ключами. Привели на площадку, где акуратно на автомобильных шинах лежали двигатели, подготовленные к отправке в Союз на капремонт. И тут я понял, что в жизни всегда приходится что-то делать впервые. В моем случае – снять головку с прокладкой и украсть за деньги, которые я им отдал. Усомнился я и в том, что это двигатели от БРДМов, наверное, от ,,ГАЗ-66″, но выбора не было: хочешь – снимай , а хочешь – смотри …

И вот позади 325 км дороги, остановка с ночевкой в Дилараме, долгожданный мост через р.Гильменд. При въезде в Гиришк на небольшой горке с левой стороны два длинных пакгауза-склада. За ними нас всегда ждали афганцы, которым можно было слить бензин, сбросить бочку с ,,солярой” или керосином. В Гиришке мы чувствовали себя свободно, без страха, если были ,,авгани ” заглядывали на базар — сразу за складами дорогой вниз и направо. Заезжали БРДМом прямо к торговым рядам, и нас окружала толпа детей и мужчин. Мы попадали под перекрестный прицел глаз десятков людей. Взгляды были доброжелательные и просто интересные, но всегда были и холодные, жестокие из-за слабо скрытой ненависти. Некоторые мужчины были с оружием. Мы думали, что это ,,царандой” или ,,сорбосы”- местная милиция и армия. ,,Бачата” – дети  – тол пой крутились возле машины, выпрашивая подачки, а заодно пытаясь потянуть все, что попадет под руку – канистру с маслом, домкрат  или гаечный ключ. Поэтому кому-то одному всегда приходилось оставаться на броне и смотреть в ,,оба глаза”. Старшие предлагали ,,анашу”. Возможно, мы чувствовали себя свободно, потому что командир гарнизона – майор – был достаточно жестким и волевым человеком и доказал всей местности вокруг , что с ,,командором шурави” шутить недопустимо ….

С большим упорством беремся за работу, и на следующий день после обеда , поменяв масло и воду , заканчиваем собирать двигатель. – Давай, может, рванем на Кандагар? –  Можно, только попробуем, как машина! – Обоим уже порядком надоело сидеть на месте, глотать пыль на стоянке, да и майор уже вызывал, грозился гауптвахтой. Проехались через мост на горку к складам и назад – вроде не греется. Колонна уже набирает скорость, нужно решать. Оставаться – опять скучное ожидания на стоянке или серые будни на ДП в Шинданте. Ехать – это купание в басейне, вырытом возле арыка в Кучкинахуд, возможно, обед в чайхане с натуральным индийским чаем, заваренным каждому индивидуально и жаркоем из баранины, приготовленной по восточному рецепту, переход через пустыню Заредаш.

Победила молодость, желание приключений и открытие неизведанного. С предпоследними машинами, срываясь с места, отправляемся в путь. Приятно успокаивает монотонный звук мотора, нарастающий со скоростью машины порыв свежего охлаждающего воздуха. Примерно через 10 километров, с тревогой глядя на датчик температуры воды, замечаем, как неумолимо стрелка поднимается вверх. Двигаемся с небольшой скоростью, и колонна обгоняет нас. Через некоторое время двигатель закипает, и мы останавливаемся. Подождав, чтобы остыл радиатор, подливаем воды из припасеного солдатского термоса. После нескольких прикосновений к кнопке стартера двигатель, наконец, заводится, работая с перебоями, понемногу набираем скорость. Вдали показались очертания печально известного кишлака Яхчаль – самый опасный участок дороги от Гиришек до Кандагара. Справа вдоль дороги уцелевшие одинокие деревья, сразу за ними руины глинобитных дувалов и домов. Больше всего нам сейчас хочется, чтобы машина не останавливалась, и мы с тревогой раз-по разу посылаем взгляды на термодатчик. Проскакивает мостик через канал пересохшего ручья, и слева нашему взору открывается зона черной выжженной земли с остовами ,,МАЗ “-ов -наливников.
Недалеко от поворота на Лашкаргах – снова закипаем. Воды – ни капли, остается только ждать, что кто-то подъедет. Неизменно долго тянется время, и вот на ,,бетонке” появляется афганский автобус. Я с термосом в руках и автоматом за плечами. ,, Афоня ” – на броне подстраховывает. Останавливаем автобус. Со свистом выпущенного воздуха  открываются двери, и глаза бородатого водителя  с любопытством и презрением в упор разглядывают меня. В салоне еще человек двадцать  со слабо скрытыми ехидными улыбками следят за ,,шурави” . –ќ-Бобо, ао ас!-Вода есть? —
Водитель кивком головы разрешает заглянуть в оцинкованное ведро, что стоит напротив меня. Я поднимаюсь по ступенькам, одним глазом следя за пассажирами, и нахожу, что сосуд заполнен меньше половины. Насколько возможно пол-литровой кружкой набираю воду, но этого слишком мало. С чувством беспомощности и сожалением в душе  отпускаем автобус. Залив воду в радиатор, пробуем заводить БРДМ. Натужно скрежещет стартер, прокручивая коленвал, постреливают газы, а машина не заводится. После нескольких безуспешных попыток двигатель, чихая и стреляя, оживает. Через несколько сотен метров проезжаем поворот на Лашкаргах. Температура воды поднимается до крайнего деления, проникает запах горелого масла. Еще километр дороги, и дребезжащий гром в двигателе останавливает машину (как окажется впоследствии, эти 1,5 км спасли нам жизнь) – ,, Все , приехали , мотор ,, застукал “! –….

Кругом полу-пустыня с редкими кустиками верблюжьей колючки, жест кой , как проволока, осоки и мятлика, справа и слева небольшие холмы, спереди – русло сухого ручья . Сонце неуклонно скатывается за горизонт, жара понемногу спадает, а в наши сердца ледяными нитями заползает тревога. Нарастает чувство опасности, рокового конца, ведь в это время дня наши колонны уже не ,,ходят”, и помощи ждать неоткуда. Тем более, что последние, кто нас видел, были-афганцы. Решаем включить рацию, искать частоту, на которой нас могли бы услышать. После часового прослушивания понимаем, что надежды тщетны – мы никого не слышим, и нас никто… Над головой  высоко в небе появляются первые яркие звезды, стрекотание ночных цикад усиливается с каждой минутой и накатывается на нас невидимими волнами . ..

–Есть сигнальные ракеты, и еще попробуй из пулемета –, думая вслух, бросает Саша . С треском и шипеньем срываются вверх одна за другой две ракеты, наполняя все вокруг красным светом, сгорают вместе с ними и наши последние надежды. После минуты времени заскакиваю в разогретое нутро БРДМа, включаю тумблер электроспуска, нажимая гашетку ПКТ, всаживаю две длинных очереди ,,трассеров” в ближнюю горку. Подумав, решаем затаиться. Может, не все еще потеряно, понимая, если нас найдут ,,духи”, ничто не спасет. И выбираем наихудший вариант, который можно придумать. Нам бы отойти в стороны от машины на бросок гранаты и взять под перекрестный прицел участок вокруг ,,броника”,  тогда бы мы хоть не даром отдали свои души, а при везении могли бы вовремя отойти и где-то спрятаться. Но молодые годы, свежий ветер в головах, страх перед скорпионами и фалангами был сильнее, чем стратегия и тактика ведения ближнего боя и засады.
Закрываем люки, открыв боковые бойницы для вентиляции. Готовимся к худшему: открыв ящик гранат, берем по две на каждого и, обсудив график дежурства, ложимся на дно отсека, понимая, что живыми уже мы не сдадимся (вспоминая из рассказов, как душманы жестоко издеваются над нашими солдатами). Не помню, кто первый тогда дежурил, но помню, какие мысли пролетали в голове двадцатилетнего парня из украинского села Горыгляды. Осознавая, какое тяжелое, непосильное горе упадет на плечи моих родителей, смогут ли  они перенести, пережить  этот жестокий удар судьбы, вспоминаю, где-то читал, что перед смертью у человека за несколько мгновений проносится вся его жизнь. Стараюсь мгновениями пробежать свой путь  с раннего детства и до сегодняшнего дня  и ловлю себя на том, что мне это не удается. В голове пролетают только отдельные эпизоды из жизни, это как – то поддерживает, подсказывает, что это еще не конец, что песня ночных цикад для нас еще не последняя …
Выныриваем из сна от утренней свежести и непреодолимого желания пить. Открываем люки, и в грудь ударяет свежий воздух, наполненный горьким запахом верблюжьей колючки, полыни и августовской пыли, отовсюду несется щебетание птиц. Вокруг  холмы и долины, сухие русла рек, за ночь не успев остыть, опять погружаются в яркие лучи афганского лета. Сделав разминку, шагая кругом машины, раз за разом припадаем ухом к ,,бетонке”.  –Едут! — с восторгом кричит ,,Афоня”. Прикладываю ухо к шершавой плите и, вслушиваясь, чувствую монотонный гул.

Минут через десять  в далекой утренней дымке, висящей над дорогой, просматриваются первые  КАМАЗы, а еще через десять с резким свистом воздуха останавливается тягач. Открывается левая дверка и на дорогу соскакивает нач.колонны, подбегают водители. С нескрываемым удивлением, улыбками на лице и широко открытыми глазами приветствуют нас, толкая в плечо, подают фляги с водой. Немного оправившись от утреннего приключения и поняв, какова ситуация с машиной, цепляют на ,,жёсткую сцепку”, и колонна двигается в сторону нас . пункта Кучкинахуд. Еще 25 км пути и по глубокой пыли нас буксируют на сторожевую заставу. Здесь сообщают , что по данным разведки , сегодня ночью в районе поворота на Лашкаргах на дорогу выходила банда ,,духов” численностью до 30 чел., и нам здорово повезло. Мы понимаем , что все же афганцы из автобуса ,,заложили ” нас своим ,, духам”.

Такой же случай произошел в отряде сопровождения колонн 1985 г., когда я уже уволился, но, к сожалению, он закончился трагически. По рассказам моего товарища нашего взвода Володи Сергеева, который ездил на опознание. Колонна вернулась в Шиндант, не досчитавшись одного БРДМ-а. Не знаю, их искали ночью  или нет, но на второй день нашли на дороге, не доезжая до Фарахруд, напротив ,,зеленки”. Наверное, они ехали последние или догоняли колонну, так как тех.замыкание не могло их оставить. Машина сломалась, и они отстали. С ними ехал еще один водитель, который вез радиатор на ремонт. Подняли жалюзи и ремонтировали двигатель. Здесь их и подстрелили с ,,зеленки”. Подошли и убили третьего внутри, наверное, спал. Зверски издевались. Изуродовали лица, ноги давили колесами. С БРДМ-а пулеметы были сняты, шины сожжены. Что на самом деле произошло, и почему так трагически погибли ребята, один из которых белорус, жил рядом с нами в палатке батареи ПТУРС 371 полка, никто не знает.

P.S. Буду рад каждому замечанию. С уважением Семянив Владимир, 83-84 гг. 371 м с п — ВУНА ,отряд сопровождения на ДП .
………………………………

  1. Скобликов Василий Петрович (vasily.skoblikow@mail.ru) 2014/12/05 15:33

///Спасибо. Владимир! Правдиво и красочно. Я в это время был начальником штаба батальона ВДВ в Лашкаргахе. В Геришке стоял тоже батальон ВДВ, он ушел в мае 1985 под Кабул, мы ушли в апреле и стали между Кандагаром и Газни. По трассе Шиндант- Кандагар в сентябре 1984 года вел разбитую колонну на Лашкаргах. Ожидая подхода колонны, жил на КППП в бочке у ваших офицеров. Спасибо вам всем за гостеприимство. Также ночевали на Памятнике, мы, помню, называли пост Могила. Черная гора обозначена на карте как Гирд, видна из пустыни за 80 км,  мы ориентировались по ней, сидя в засадах в пустыне Дашти-Марго. Яхчаль самый поганый кишлак, он не жилой, духи часто били там колонны, несколько раз мы его чесали и минировали, мы уйдем, они придут. Еще раз спасибо. Добра и удачи.

Ответ: Впадимир (ilomaks@mail.ru) 2015/01/07 15:58

///Спасибо Василий Петрович за искренние слова!Для нас Лашкарга ,так мы называли нас.пункт всегда был очень строгим и мы практично туда не заезжали сливаться по причине жесткости ваших офицеров.Хотелось еще написать о ,,точке””Кучкинахуд-мне однажды пришлось там пробыть несколько дней ,о гостеприимстве ребят ,о том как однажды в Кандагарском аэропорту ,,шмонали “нас комендант и воен.прокуроры с Кабула у меня лично забрали 230 чеков,что ребята передали на покупку дипломатов и кросовок в военторге бригады .Но как-то неполучалось,а теперь в связи с войной на Донбассе ,это уже наверно неактуально.Но все равно для меня это были лучшие годы.С уважением Владимир.

2. олег (astapov14@web.de) 2011/10/03 23:38

///Отличный рассказ! Если я правилъно помню в 1986 году был болъшой рейд кандагарской бригады с целъю отодвинутъ зеленку от бетонки метров на 100 и поставитъ все сожжённые машины на одну сторону, духи жгли колонны под Кандагаром постоянно.

Ответ: Семянив Владимир Владимирович (ilomaks@mail.ru) 2011/10/04 14:36

///Олег! Спасибо за коментарий! Насчет того рейда не знаю . Я уже 2г., как уволился. Но тогда тот участок до Кандагара по бетонке закрыли. С 83г.  мы ездили по пустыне. С уважением, Владимир.

…………………

В период 1984-85гг. я неоднократно ходил с колоннами из Шиндандта в Герат, Турагунди и Кандагар. И вот что замечательно: однажды (кажется, весной 1985г.) я и мой водитель на одиночном неисправном ЗИЛ-130 добирались от поворота на Лашкарёвку (было и такое название)  до Кучкинахуд. На “точку” приехали уже в сумерках. Проехали на неисправнои ЗИЛе ни много, ни мало, а 60км. Тоже повезло. Владимир Логачев, командир отряда сопровождения колонн, – мой боевой товарищ. Честь ему и слава! И слава всему личному составу шиндандтского отряда сопровождения колонн!

Посвящается Шиндандтскому отряду

сопровождения колонн

Запись 1985г.
* * *

Отряд сопровождения колонн в пути:
Где юг — там Кандагар, где север — Тургунди.
Как гладиатор он всегда готов на бой.
Колонны защитит в горах любой ценой.

Под жарким солнцем юга — кольцами змея –
Дорога меж горами — блики бьют в глаза.
И силы на исходе — встать и лечь — нельзя…
Усталость губит души — уснуть, уснуть… Нельзя!!!

На Чаре перекур. На Чаре сон и чай.
И снова, снова в путь. Броня! Не подкачай.
Там Черная гора за перевалом ждет –
Напрасная мечта, отряд не подведет.

Пустыня впереди — седая пыль как снег.
За БэТэРом идут колонны следом в след.
Смертельная игра — дорог на выбор — сто.
В которой мины есть? – не ведает никто.

Зеленкой Кандагар как миражем манит.
А в камышах душман молчание хранит.
Зловеща тишина над Черной площадью.
Но вот и ей отряд сказал своё: адью!

На севере стоит весь в зелени Герат.
Но выстрел упредит заранее отряд.
Дорога мчит, хитрит, готовит западни.
Но вот конец пути — за сопкой — Тургунди.

Жара, жара, жара… броня раскалена…
Но встать у родника нельзя, ведь жизнь — одна.
Жара, жара, жара… броня раскалена…
Еще бросок вперед — колонна спасена!

Зимою гололед, на перевалах снег…
И так не первый год колонн тревожный бег.
Война здесь такова — бьёт в скаты из-за скал.
А где твоя скала?! Ты ждать её устал.

Сильнее жми педаль! Вдави в горячий пол!
Гони машину вдаль! Не жди, когда в упор!
В твоих руках судьба, в твоей машине жизнь,
И хлещет по сердцам на поворотах визг..!

Отряду дел втройне: поспеть, суметь, догнать.
Кто здесь не ездил в рейс, не сможет суть понять.
И вновь уходят в путь колонны в Тургунди,
И в Кандагар опять готовятся уйти.

__________

Евгений Серебряков

Написано в Шиндандте в 1985г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *